После подписания Петербургского договора наиболее актуальными вопросами в русско-китайских отношениях в Центральной Азии была организация передачи Илийского края Цинской империи и расселение беженцев, демаркация границы, решение вопроса о подданстве кочевников и налаживание торговли.

10 марта 1882 г. во исполнение Петербургского договора уполномоченные России и Китая - командующий войсками Семиреченской области генерал-майор А.Я. Фриде и советник илийского цзяньцзюня амбань Шентай подписали два экземпляра протокола на русском и маньчжурском языках о передаче Илийского края Китаю *. Население, изъявившее желание перейти в подданство России и переселиться в Казахастан и Среднюю Азию, переходило до 10 марта 1883 г. под управление русских властей и в течение года должно было перебраться в пределы Российской империи. Соответственно жители, пожелавшие остаться в крае, вновь поступали под власть Китая, объявившего всем участникам восстания амнистию и предоставившего остающимся ряд льгот на обзаведение сельскохозяйственным инвентарем, семенами и рабочим скотом. Цинские власти развернули широкую агитацию, побуждая население не уходить в Россию, а оставаться в своей отчизне. В листовках и прокламациях, распространяемых цинскими чиновниками в Илийском крае, в частности говорилось, что
"напрасно илийское население предпочитает русское управление китайскому, ибо богдыхан всех подданных любит как детей, почему им лучше оставаться на прекрасных местах, где родились" 1.

* Копия протокола имеется в ЦГА РК. Ф.21. Оп.1. Д.691. Л.201-201 об.

Распространялись и более жесткие и лживые материалы. Стремясь помешать местным жителям переселяться в пределы России, цинские чиновники заявляли, что
"никто не смеет выселяться и что предоставление желающим права на выселение есть ложное известие".

Подобные заявления вызывали у населения страх и многие жители обращались к русским властям с просьбой удалить цинских чиновников из Кульджи и дать людям возможность беспрепятственно выехать в Россию 2. Несмотря на эти и другие действия цинских властей по удержанию населения в крае в переходный период, объявление о передаче Илийского края Китаю повергло его неханьское большинство в шоковое состояние. Массы народа осаждали представителей Канцелярии по Кульджинским делам, добиваясь от них разрешения на переселение в пределы России, гарантии получения там земли и ссуды.

Чуть ли не все перевозочные средства местной русской казны и населения были мобилизованы отвечавшим за переселение подполковником Изразцовым, однако и их не хватило, чтобы перевезти всех желающих переселиться в русские пределы. Организованное переселение, после того как стало известно о времени ухода из Кульджи русских войск, по свидетельству русских чиновников, превратилось "в поголовное бегство..." 3. Сотни тысяч семей, оставляя дома, хозяйство, возделанные упорным, многолетним трудом поля, огороды, захватив лишь носильные вещи, порой с маленькими детьми на руках, переходили на левый берег р.Или и устремлялись в пределы России, ища укрытия и спасения.

8 марта 1883 г. русские оккупационные войска под командованием полковника Терейковского выступили из Кульджи. Накануне выступления 7 марта к Терейковскому явилась делегация от китайских властей и купечества с "прощальным визитом" и с просьбой "принять от них прощальный хлеб-соль, которую они решили устроить за городом в день нашего выступления, в знак дружбы и особенного уважения к русским людям". На следующий день в 9 часов утра, после напутственного молебна, войска тронулись в путь. За чертой города войска были встречены китайскими властями, купцами и делегацией дунган г. Кульджи, которые просили принять от них угощение. Выстроенные неподалеку от места банкета китайские войска "отдали по своему честь, взяв ружья наизготовку". Цинские власти, сообщал Терейковский командующему войсками Семиреченской области Фриде,
"высказали нам очень много всяких благопожеланий и надежд на поддержание и на будущее время нашей двухсотлетней дружбы: Китайскими купцами было выражено большое и искреннее сожаление об уходе русских из Кульджи, так как за время нашего управления они торговали спокойно, не боясь за свою собственность, почему все разбогатели и жили хорошо" 4.

Торжественную встречу уходящим русским войскам по указанию цзяньцзюня Цзиня организовали власти г. Суйдуна. Вдоль дороги были выстроены китайские части и русские войска "прошли между ними церемониалом". Терейковский, построив вверенный ему отряд "во фронт", предложил цинским генералам, "чтобы китайские войска прошли мимо наших, которые в свою очередь отдадут им честь". Однако генералы категорически отказались принять это предложение. Во время следования отряда через город, отмечал Терейковский,
"проходя мимо дома Цзиня, мы заметили, что сам он со своей наблюдательной вышки, устроенной с северной стороны его дома, смотрит в бинокль на наше шествие. Но приближении нашем счел за лучшее спрятаться..." 5.

Вскоре к расположившемуся на ночлег отряду явились посланцы цзяньцзюня с угощением от него в виде баранов, лепешек, вина и печенья. Терейковский приказал принять только лепешки и печенье и просил китайских чиновников поблагодарить от его имени цзяньцзюня Цзиня. На другой день утром нарядно одетый цзяньцзюнь в сопровождении конвоя лично прибыл в расположение отряда, где был встречен почетным караулом и музыкой. От предложения Терейковского нанести ответный визит Цзинь попытался уклониться, но видя настойчивость и решительность русского офицера, согласился принять его у себя. Русские также были встречены почетным караулом и музыкой. "Взаимным пожеланиям и лю-безностям не было конца" 6, хотя давно уже было известно, что Цзинь добивался от своего начальства выдворения русских купцов и даже самого консульства из Илийского края.

В Хоргосе войска были встречены военным губернатором Семиреченской области Фриде и представителями переселенцев, "собравшимися встретить нас с хлебом-солью и благодарить за оказанную им помощь и содействие к переселению". От имени переселенцев благодарственную речь произнес известный в Семиречье и Синьцзяне уйгурский купец Вали Ахун Юлдашев*. Такая же теплая встреча русским войскам была оказана и населением Джаркента. Русская оккупация Илийского края стала достоянием истории. На очереди стоял вопрос о демаркации границы. Русско-китайские контакты по пограничному размежеванию возобновились в 1867 году. К этому времени русские войска заняли районы расположения бывших цинских пикетов, которые согласно Чугучакского протокола должны были отойти к России. Весной следующего года русские пограничные власти официально передали илийскому цзяньцзюню Жун Цзюаню, находившемуся в это время в вынужденной эмиграции в Бахтах (Семипалатинская область), пожелание ускорить решение вопроса о демаркации границы 7. Переговоры о завершении постановки пограничных знаков на Алтае и в Тарбагатае на основе заключенного в 1864 г. Чугучакского договора вел в Пекине российский посланник А.Г. Влангали. Согласие о частичной демаркации было достигнуто и весной и летом 1869-1870 гг. русские и китайские комиссары - И.Ф. Бабков и Муромцев, илийский цзяньцзюнь Жун Цзюань, кобдоский амбань Куйчана со своими помощниками под охраной русских войск маркировали границу

* Вали Ахун Юлдашев - купец 1-й гильдии, потомственный почетный гражданин Джаркента. На его средства была построена замечательная по своим архитектурным достоинствам мечеть в Джаркенте. В мае 1896 г. он был депутатом от уйгуров Семиречья на коронации императора Николая II. Присутствовавший там представитель цинского правительства сановник Ли Хун-чжан за заслуги перед Цинской династией наградил его орденом "Двойного дракона" на голубой с серебром ленте. Правительство России разрешило купцу носить эту награду.

от перевала Шабин-дабага до перевала Хабар-Асу в Тарбагатае, составив и обменявшись соответствующими протоколами 8. Южнее этого перевала обозначить границу было невозможно, ибо к югу от него начинались земли Кульджинского ханства. Тем не менее, проведенные работы по демаркации на Алтайском и частично Тарбагатайском участках имели важное значение в обеспечении правопорядка и нормализации хозяйственной деятельности обоих государств в этих районах. Дальнейшее размежевание пограничных владений Китая и России в Центральной Азии осуществлялось уже на базе Петербургского договора 1881 г. Переписка между Петербургом и Пекином о месте и времени встреч комиссаров по разграничению началась с весны 1882 г. Русская сторона предлагала начать разграничение с участка к востоку от оз. Зайсан9. Китайская сторона считала для себя более выгодным закончить этим участком - ей нужно было выиграть время и успеть переселить калмыков с отходящей здесь к России территории10. Российской стороне пришлось уступить, так как в связи с болезнью китайского комиссара Шентая разграничение началось гораздо позднее предполагаемых сроков, а до наступления зимних холодов необходимо было проделать хотя бы часть работы. В состав российской делегации входили: заместитель командующего войсками Сырдарьинской области генерал-майор А.Я. Фриде, помощник военного губернатора Ферганской области и председатель Ферганского областного правления В. Ю. Мединский, начальник штаба Западно-Сибирского военного округа И.Ф. Бабков, полковник Генерального штаба, известный путешественник И.В. Певцов. В состав делегации входили эксперты, такие как востоковед Н.Н. Пантусов, переводчики, топографы, проводники, охрана. С китайской стороны общее руководство должен был осуществлять советник илийского цзяньцзюня сановник Шентай, тарбагатайский хэбэй-амбань Си Лунь, помощник управляющего Хамийским округом хэбэй-амбань Чань-Шунь, баркульский отрядный командир генерал Шакдулиньчжаб, второй кобдоский амбань Эркенге, начальник войск в Кашгаре Чжан Яо, хорошо знающий местность чиновник из Чугучака Лю - галдай и др. Русское посольство в Пекине 4 сентября сообщало туркестанскому г-г К.П. Кауфману, что главным комиссаром по разграничению "считают Си Луня, остальных двух (Шентая и Чжан Яо - В.М.) его помощниками. Комиссар и его помощники должны будут советоваться с цзяньцзюнем Цзинь Шунем и Лю Цзинь-таном, т.к. Цзинь Шунь заведует всем, что касается передачи Кульджи, а Лю исполняет обязанности главнокомандующего в Притяньшанье и ему "подчинены все местности, лежащие к югу от небесных гор". Шентай будет состоять и в звании помощника комиссара по приему Кульджи"11. Наставляя российских комиссаров, г-г Западной Сибири Г.В. Мещеринов подчеркивал, что они должны стремиться вести границу по "резким естественным рубежам, могущим служить прочною государственною границею". Таким рубежом в Зайсанском крае, по его мнению, могли быть реки Каба, Уласта и горный хребет Саур12. В преддверии демаркационных работ обе стороны принимают меры военно-политического характера по укреплению своих позиций на границе. По распоряжению г-г Западной Сибири Мещеринова летом 1882 г. в ряде мест: близ устья р. Кабы, на р. Восточная Уласты, на оз. Марка-Коль, урочище Чаган-Обо, в Катон-Карагае и в других местах, в том числе в горных проходах были выставлены русские военные пикеты, что вызвало резкие протесты местных цинских властей. Тарбагатайский хэбэй-амбань Си-Лунь обратился к командующему войсками Семипалатинской области генералу Проценко "взять терпение" и убрать военные отряды с границы до ее точного определения комиссарами, в противном случае он будет вынужден сделать то же самое. МИД России предписал избегать на границе столкновений и расположить отряды так, чтобы "успокоить китайцев" 13. В свою очередь китайские власти также выставляют военные пикеты и кроме того угрозами и силой весной и летом 1882 г. угоняют в пределы Китая казахское население тех пограничных территорий, которые по договору отходили к России, например в Черно-Иртышской долине. Собственно эти действия китайцев и побудили российскую пограничную администрацию к выставлению пикетов14. Цинские власти Кашгарии весной 1882 г. выставили пограничные знаки на стратегически важных перевалах Тянь-Шаня, лежащих на караванных путях из Оша в Кашгар и отошедших по договору 1881 г. к России, - Терек-Даван и Таун-Мурун15.

В конце августа 1882 г уполномоченные Китая и России приступили к совещаниям по разграничению, которые порой проходили и в неофициальной обстановке. К 29 сентября была закончена постановка пограничных знаков в Тарбагатае, 16 октября завершено разграничение между Илийским краем и Семиречьем (от с. Нарынкол до перевала Кара-Дабан в системе Джунгарского Алатау) 16. В общей сложности комиссарами на этом участке было выставлено 33 знака (Протокол от 16 октября 1882 г.) На юге между Семиреченской и Ферганской областями, с одной стороны, и Кашгарским округом Синьцзяна, с другой, был пройден участок от верховьев р. Нарынкол до перевала Бедель.(Протокол от 25 ноября 1882 г.) Наступившие холода и снег, засыпавший перевалы в горах, остановили работу и возобновление демаркации границы было решено начать летом 1883 г. К 23 августа 1883 г. Певцов и Эркенге поставили пограничные знаки от истоков р. Ак-Кабы до устья р. Алкабек (правые притоки Иртыша), а Фриде и Шентай демаркировали местность от перевала Кара-Дабан до перевала Хабар-Асу. (Протокол от 21 сентября 1883 г.) В следующем 1884 г. демаркирован район от перевала Бедель до перевала Узбель. (Протокол от 22 мая 1884 г.) При этом на русском, китайском и маньчжурском языках составлялись протоколы и карты, устанавливались пограничные знаки и производилось их описание*. Вся эта документация готовилась в нескольких экземплярах, достаточно тщательно сверялась, заверялась печатями и обменивалась между сторонами.

* Пограничные знаки представляли собой "деревянные столбы вышиною более сажени, шириною в 5-6 вершков в диаметре, у верхушки столбы обтесывались и на них писался номер знака по порядку, название знака по месту нахождения и подпись двух членов (русского и китайского) комиссии, участвовавших в постановке этого столба". Местонахождение пограничных знаков наносилось на карту. Подробно о разграничении между Семиречьем и Ферганской областью, с одной стороны, и Кашгарией с другой см. рапорт Мединского туркестанскому г-г от 4 августа 1884г. (РГВИА. Ф. ВУА. Оп. 1. Д 71. Л. 255-262).



Демаркация границы нередко происходила в ожесточенных спорах между уполномоченными Китая и России. Хотя в целом разграничение закрепляло фактическое положение, которое сложилось в Центральной Азии, каждая из сторон, естественно, стремилась добиваться наиболее выгодного проведения на тех или иных участках границы, обвиняя друг друга в намерении захватить чужую землю, затормозить процесс демаркации и т.п.17. . Но в конечном счете обе стороны вынуждены были идти на компромиссы и взаимные уступки. Так, неподалеку от Чугучака в урочище Чубар-Агач русские крестьяне имели сенокосы. Эта территория по договору отходила к Китаю. В свою очередь китайские подданные имели пахотные земли по р. Узун-Булаку, которые отошли к России. Комиссары Фриде и Шентай договорились сохранить по взаимному согласию местных властей прежний порядок землепользования 18. В ряде мест граница была установлена с неко-торыми отступлениями от духа и буквы Петербургского договора. Объясняется это не столько "происками" комиссаров, сколько условиями местности, экономическими и политическими соображениями сторон, а также несовершенством имеющихся карт, отсутствием знающих проводников и другими обстоятельствами. Знаки выставлялись на различном расстоянии друг от друга, порой на несколько сот верст. Например, от устья до истоков р. Хоргос вообще не было поставлено ни одного знака, "так как вода р.Хоргос служит лучшею естественною межою". Со временем р. Хоргос несколько раз на отдельных участках меняла свое русло, что вызывало в последующем споры между китайской и русской пограничной стражей о точной линии прохождения границы. Иногда к осложнению отношений на границе приводило излишнее рвение местных властей. Так, например, не дожидаясь завершения демаркации Семипалатинский военный губернатор А.П. Проценко приказал выставить военный отряд на р. Кабе, в местности, которая по Чугучакскому договору 1864 г. отошла к Китаю. Эти действия семипалатинской администрации вызвали резкий протест властей Тарбагатайского округа и побудили Степного губернатора сделать соответствующее внушение своему подчиненному19. Аналогичные акции предпринимала и китайская сторона. Например командующий войсками в Кашгаре Ло Дарын приказал пограничным властям уничтожить прежние пограничные знаки или перенести их на отошедшие к России земли "с целью захватить при разграничении часть нашей территории"20. В целом российские комиссары и пограничное начальство были удовлетворены ходом и результатами разграничения. 27 августа 1882 г. Фриде доносил Колпаковскому, что "граница проведена от Нарын-Халга до впадения Хоргоса в Или. Разграничение здесь выполнено выгодно для нас и без неудовольствий с китайцами..." 21. 4 октября того же года Мединский сообщал Фриде, что разграничение Кашгарии и Ферганской области "идет надлежащим порядком, без всяких пререканий и даже споров со стороны ки-тайского комиссара". Китайские власти относились к российско-му уполномоченному "с полным вниманием и предупредительностью" 22. Таким образом, доносил степной г-г Колпаковский в Главный штаб 10 марта 1884 г.
"благодаря опытности генерала Фриде, который при неоднократных с китайцами сношениях изучил все приемы для успешного ведения переговоров, полнейшему усердию и умению вести дело с китайцами энергично и осмотрительно, благодаря весьма полезному содействию кульджинского консула Падерина, а также трудам и заслугам остальных членов разграничительной комиссии: Генерального штаба капитана Тихменева, обстоятельно изучившего местность и выяснившего ее выгодные стороны; надворного советника Пантусова, капитана Стрижевского и классного топографа Петрова, соблюдены при установке границы все возможные для нас интересы и выгоды для наших подданных" 23.

Основополагающим принципом русско-китайского разграничения в Центральной Азии был принцип, хотя и не всегда буквально соблюдаемый, проведения границы по линии постоянных китайских караулов и по естественным рубежам. При всей целесообразности такого подхода, он игнорировал интересы, в том числе экономические, приграничного казахского и киргизского населения, оказавшегося по существу разрезанным и вынужденным нарушать эту границу, перекочевывая из одного государства в другое. Не случайно Г.А. Колпаковский хотел, чтобы в Тарбагатае граничная межа была проведена не по линии постоянных китайских пикетов, "а по границам кочевий наших и китайских киргизов". Так российские казахи могли бы сохранить своих зимовки в Синьцзяне и не перешли бы в китайское подданство. А такой переход лишал русскую казну 25 тыс. рублей только кибиточного сбора 24.

Особую сложность при разграничении вызвал так называемый "Барлыкский вопрос"25. Суть его вкратце такова. Во время смут и восстаний в 60-е гг. российские казахи целыми волостями переходили на свободные земли в Тарбагатай, прежде всего богатый водой и травами горный массив Барлык. По данным военного губернатора Семиреченской области в Барлыке постоянно кочевали 4 волости российских казахов, численностью до 5950 кибиток, т.е. около 30 тыс. человек. Это: ЛобаМайлинская, Алакульская, Барлыкская и Эмильская волости. На восточных склонах Барлыка кочевали казахи Зайсанского приставства26. Их же кочевья в Казахстане, как правило, немедленно занимали другие кочевники или русские крестьяне. По Чугучакскому и Петербургскому договорам Барлык отходил к Китаю. Пограничные русские власти оказались в большом затруднении: кочевавшие в Барлыке волости некуда было переселять. По предложению Степного губернатора Колпаковского Фриде попытался в обмен на передачу Китаю местности у Чаган-Обо, через которую ранее проходила дорога из Чугучака в Кобдо, получить Барлык или хотя бы
"выговорить такое изменение: границы, при котором в наши пределы отошла бы возможно большая часть китайской территории за линиею китайских пикетов, занятой кочевками наших киргиз с конца 60-х годов".

Однако китайские уполномоченные категорически отвергли это предложение. Переговоры о Барлыке, проходившие в Чугучаке, казалось зашли в тупик. Ни одна из сторон не хотела уступать. Выход из создавшейся ситуации нашел тарбагатайский хэбэй-амбань Си Лунь. Хотя он был отстранен правительством от переговоров, но влиял на их ход и результаты. Опасаясь срыва переговоров и негативной реакции казахских родоправителей на прямой отказ, он предложил компромиссный вариант: уступить Барлык России временно - сроком на 10 лет и на один год участок территории к северу от р. Эмель, где находились пашни и зимовки российских казахов. Это решение записано в четвертом пункте протокола от 21 сентября 1883 г.
"До сего времени киргизы российского ведомства кочевали (летовали и зимовали) в Барлыкских горах, а также и в других местах Тарбагатайского края и пользовались там всеми угодьями местности без всяких обязательств по отношению к китайским властям. Ныне, по утверждении настоящей границы, хотя все означенные местности и отошли к пределам Дайцинским, однако трудно было бы упомянутых киргиз сразу вдруг переселить на территорию Российского государства, почему для устройства киргиз, кочующих в Барлыкских горах, назначается десятилетний срок со времени обмена сим протоколом, а для устройства киргиз, кочующих в других местах Тарбагатайского края, назначается годичный срок со времени обмена сим протоколом"27.

"При всех неудобствах нахождения наших киргиз на китайской территории, - доносил Фриде Степному г-г Колпаковскому 19 ноября 1883 г. - я, однако же, вынужден был прибегнуть к этой мере за неимением в области земель для помещения этих четырех волостей исконных наших подданных, вытесненных из прежних их кочевок на восток умножением кочевого населения в Сергиопольском уезде, в особенности же отводом земель для многочисленных в юго-восточной части уезда русских поселений..."28.

Границы Барлыка, точнее границы кочевий российских казахов, четко в протоколе определены не были, это давало российской стороне возможность в будущем "поспорить о них" *.

* Между тем российский консул в Чугучаке Н. Балкашин 28 декабря 1884 г. подписал с тарбагатайским хэбэй-амбанем Си Лунем специальный "Барлыкский протокол" в котором были оговорены и границы кочевий российских казахов в Барлыке. Эта инициатива консула вызвала негодование комиссара Фриде, который упрекал Н.Балкашина в том, что по этому договору "местности самые лучшие в Барлыке (Карабура, часть Кер-Тау, часть Майли, часть гор Сары-нохай) изъяты даже из временного пользования наших киргиз и отданы китайцам". См.: ЦГА РК. Ф. 64. Oп. 1. Д. 4862. Л. 73-81. Текст Барлыкского протокола опубликован в "Соглашение об установлении пределов уступленной Китаем в десятилетнее пользование киргизам русского ведомства территории Барлык и о связанных с этой уступкой пограничных вопросах".

Кроме того Фриде добился от Шентая согласия не выставлять в Барлыке китайскую стражу. Военный губернатор Семиречья и комиссар по разграничению в специальной записке "О значении Барлыка для населения Сергиопольского уезда", адресованной на имя Степного г-г Колпаковского от 15 января 1884 г., вновь поднимает вопрос об оставлении Барлыка за Россией. Он мотивирует это тем, что Барлык имеет "для наших приграничных кочевников существенное жизненное значение", там круглый год кочуют 1315 семей казахов Барлыкской и Эмильской волостей, имеют зимовки 1486 семей Эмильской, Барлыкской и Лоба-Майлинской волостей; летовки - 1014 семей Барлыкской и эмильской волостей. Зимуют до тысячи семей Южно-Тарбагатайской, Чиликтинской и других волостей Зайсанского ведомства. В Барлык на зимовку казахи Сергиопольского и Зайсанского уездов отправляют "несметное количество лошадей и баранов". Российская казна имеет с этих казахов, кочующих в Барлыке, доход не менее 30 тыс. руб. в год29. К концу 1884 г. в Барлыкских горах кочевало около 20 тыс. казахов - российских подданных30. Однако ситуация в Барлыке складывалась не в пользу России; китайские казахи начали теснить своих российских соплеменников. Бахтинский участковый начальник Талызин осенью 1888 г. сообщал военному губернатору Семиречья Иванову, что договор Н. Балкашина с китайской администрацией о границах кочевий в Барлыке остался на бумаге.
"В действительности этой местностью владеют китайские киргизы, и только первые два года были колебания в умах наших и китайских киргиз, т.к. Барлык - родовое наследие двух наших пограничных волостей - Барлыкской и Эмильской (рода Мамбет), почему китайские киргизы - киреи входили в Барлык неуверенно, сознавая права мамбетов на эти горы; последние же три года они водворялись здесь все увереннее, с каждым годом все усиливая число прибывающих юрт. Нынешнее лето они покрыли весь Барлык, открыто заявляя, что им позволил это амбань:"

Китайские казахи, пользуясь прямым поощрением цинских властей захватывали или травили скотом пастбища российских подданных, сжигали зимовки, отнимали пашни и пр.31. Российское правительство в 1892 г. поставило перед цинским двором вопрос о передаче Барлыка в собственность России или продлении срока аренды Барлыка за плату еще на 10 лет. Однако Пекин категорически отказался идти на какие-либо уступки, мотивируя отказ нехваткой пастбищ для своих кочевников. Посланнику России в Китае А.П. Кассини удалось лишь уговорить министров Цзунлиямыня перенести переговоры о Барлыке в Чугучак, предоставив их ведение местным цинским властям и российскому консулу И.В. Падерину в надежде, что последний сможет добиться успеха. Не дожидаясь результатов переговоров в Чугучаке Степной г-г Таубе, по предложению МИД России приказал местным властям Семипалатинской и Семиреченской областей принять меры по организованному переселению казахов в российские пределы, на случай неуспеха на переговорах в Чугучаке. В связи с чем в начале сентября 1892 г. Семиреченская администрация близ оз. Алакуля в урочище Джеманты под руководством Лепсинского уездного начальника полковника Линдена провела съезд представителей и выборных от всех заинтересованных в Барлыкском вопросе казахских волостей, попросив кочующих в Барлыке побыстрее определиться со своим подданством. В мае неудачный исход для русской стороны переговоров о Барлыке стал очевиден * .

30 сентября 1893 г. между российским консулом в Чугучаке Н.Б. Борнеманом и цинскими властями Тарбагатайского округа и илийским цзяньцзюнем был подписан акт о возвращении Барлыка Китаю. Сообщая об этом Степному г-г М.А. Таубе, консул Борнеман писал
"Отстоять вновь Барлык путем увещеваний китайцев было бы поистине подвигом Геркулеса, ибо китайское правительство более всего боится территориальных уступок и уступает в таких случаях только силе".

Единственное, что удалось сделать консулу, это добиться аренды небольшого северо-западного участка Барлыка на три года32. Однако Степной г-г М.А. Таубе отказался от этой уступки. Свой отказ он объяснял тем, что в этом участке надобности уже нет.

* Таубе считал, что неудачный исход переговоров консула Падерина, явился одной из причин его самоубийства. См.: ЦГА РК. Ф. 64. Оп. I. Д. 5058. Л. 415.

Все кочевавшие на Барлыке казахи уже переселены в российские пределы, равно как и 680 семей, которые признали китайское подданство. Последние были выселены властями Чугучака вглубь страны 33. Так была поставлена точка на Барлыкском вопросе.

Стороны договорились один раз в три года совместно проверять пограничные знаки, командируя для этого в первых числах августа пограничных чиновников в сопровождении конвоя. На южном участке границы проверка должна была начинаться от знака N 1, поставленного в ущелье Нарын-Халга, и продолжаться до знака N 23, находящегося при устье р. Хоргос. На северном участке границы проверяющие встречались вблизи Кара-Дабана и начинали проверку со знака N 33 и направлялись на юг к знаку N 25, поставленного в местности Коцзан-Дабан, после чего "чиновники того и другого государства обмениваются протоколами".

Местные цинские и русские власти разместили вдоль границы пограничные пикеты. Информируя Степного г-г. Колпаковского о выставлении пограничной стражи, илийский цзяньцзюнь 27 марта 1883 г. писал ему, что пикеты выставлены: 1-й - в ущелье Нарын-Халга; 2-й - у Нарынкола; 3-й - в Хусумту; 4-й - на Бухуту; 5-й - на р. Текес; 6-й - на Михий-Тологой; 7-й - у Сумбе. Охрану должны были нести калмыки. На каждом карауле располагалось 20 юрт под командованием аульного старшины. Остальные пикеты вдоль р. Хоргос и далее к северу охранялись сибо и солонами34. Охрана границы с цинской стороны, как сообщал Фриде Колпаковскому 31 августа 1883 г., представляла собой две линии пикетов и постов. Первая линия располагалась на самой границе и в ее обязанности входила охрана пограничных знаков. Стража второй линии пикетов располагалась в 30-50 верстах к востоку от первой. В ее обязанности входила охрана самого края и перевозка почты. Неподалеку от пикетов первой линии строятся небольшие глинобитные или деревянные укрепления35. Петербургский договор 1881 г. явился важным правовым актом, который в основном завершил русско-китайское размежевание в Центральной Азии. На повестке дня оставался открытым лишь вопрос о разграничении на Восточном Памире. Русское правительство, занятое обустройством вновь присоединенных территорий Средней Азии некоторое время не проявляло особой активности в районе Памиро-Алая, считая Россию правопреемником Кокандского ханства и полагая, что ее права никто не будет оспаривать. Однако цинские власти, игнорируя соответствующие договоренности с Россией36, уже выставляли пограничные знаки на не принадлежащих Китаю перевалах Терек-даван и Таун-мурун, отстоящих далеко на запад от намеченной линии границы. Трудные переговоры по этому вопросу уполномоченных от России и Китая генерала Мединского и амбаня Ша и демаркация границы завершились в мае 1884 г. подписанием в Новом Маргелане (ныне г. Фергана) протокола описания государственной границы от перевала Бедель до перевала Уз-бель (северо-западнее оз. Рангкуль) на Сарыкольском хребте. Принадлежность территорий к югу от этого перевала не была четко обозначена: граница России пошла на юго-запад, а Цинской империи - на юг, что впоследствии породило споры и недоразумения. Этот договор был частью системы Петербургского договора. В конце 80-х гг. ХIХ в., подстрекаемые Англией, китайские власти попытались выставить пикеты и даже строить укрепления на оставшейся не разграниченной территории Восточного Памира. Это обстоятельство побудило русские власти Туркестана направить в Восточный Памир свои военные отряды. Между Пекином и Петербургом возобновились переговоры по дальнейшему разграничению. На особых совещаниях в Петербурге в 1892 и в 1893 гг. было принято решение отказаться от принадлежащей России Сарыколькой долины и предложить Китаю вести границу по вершине Сарыкольского хребта, т.е. положить в основу разграничения физико-географический принцип и отказаться, таким образом, от бывшего наследия кокандских ханов в этом районе. Напротив, цинская сторона настаивала на проведении границы с учетом "исторических прав" Китая, подкрепляя эти мифические права военными демонстрациями. Окончательное разграничение на Памире, несмотря на активное противодействие дипломатии Великобритании, в том числе в лице первого английского консула в Кашгаре в 1890-1918 гг. Джорджа Макартнея37, было осуществлено в 1894 г. путем обмена нотами между правительствами России и Китая, когда обе стороны в конце концов согласились на признание Сарыкола рубежом двух империй, что отвечало принципам, положенным в основу Пекинского и Петербургского договоров о проведении границы по крупным естественным рубежам 38, но привело к разделению проживавшего по Сарыколу киргизского населения *.Таким образом к началу ХХ века завершился сложный и длительный процесс территориального размежевания между Россией и Цинской империей в Центральной Азии. В дальнейшем проводились лишь некоторые уточнения отдельных участков границы и ее локальные редемаркации, оформляемые специальными протоколами.




Примечания

1 ЦГА РК. Ф. 21. Оп. 1. Д. 691. Л. 169-169 об.

2 РГВИА. Ф. 400. 1881 г. Д. 48. Л. 11-12.

3 ЦГА РК. Ф. 44. Оп. 1. Д. 37375. Л. 64 об.-65.

4 ЦГА РК. Ф. 44. Оп. 1. Д. 37375. Л. 65 об.-66 об.

5 Там же. Л. 67.

6 Там же. Л. 70.

7 Бабков И.Ф. Воспоминания о моей службе в Западной Сибири. С. 360.

8 Там же. С. 406-474.

9 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Т. 1. Л. 59. Указание министра ин. дел Н.К. Гирса и.о. туркестанского г-г Г.А. Колпаковскому от 30 марта 1882 г.

10 Там же. Л. 151. Телеграмма из Кульджи от консула Падерина в Верный от 21 июля 1882 г.; ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Л. 189. Телеграмма от Колпаковского Фриде в Кульджу 22 сентября 1882 г.

11 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Т. 1. Л. 11-12. А.Я. Фриде позже сообщал, что Си Лунь "явился следить за действиями Шена". См.: РГВИА. Ф. ВУА. Оп. 1. Д. 71. Л. 207-227.

12 АВПРИ. Ф. Главный архив. 1-9. 1887. Д. 27. Л. 20-21 об.

13 РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6944. Л. 55-55 об.

14 См. подробно: РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6944. Л. 41-48. Казахи, проживавшие в этих местностях, оказались между "молотом и наковальней". Об этом наглядно свидетельствует следующий случай. Зайсанское приставство заказало нескольким казахам построить на Черном Иртыше два парома для переправы войск. Узнав об этом, цинские власти пообещали тем казахам, которые это сделают, отрубить головы. А когда русский отряд появился и расположился в устье р. Кабы, начали распускать слухи, что скоро прогонят его силой. См.: РГВИА. Ф. ВУА. Д. 6944. Л. 41-48.


* Об урегулировании пограничных проблем Республики Кыргызстан с КНР на современном этапе см.: Керимбекова Н., Галицкий В. К вопросу о кыргызско-китайской границе//Центральная Азия и Кавказ. N 5.2002. С. 127-133.


15 РГВИ. Ф. ВУА. Оп. 1. Д. 71. Л. 255-262.

16 Там же. Л. 192. Донесение с Борохудзира от Фриде в Омск Колпаковскому 23 сентября 1882 г.

17 См., например: ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4949. Л. 19-34 об., 133-134 об.

18 ЦГА РК. Ф. 44. Оп. 7. Д. 65. Л. 143.

19 См.: ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4948. Л. 4-12.

20 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Л. 123. Из донесения Фриде и.д. Туркестанского г-г Колпаковскому от 28 июня 1882 г.

21 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Т. 1. Л. 171.

22 Там же. Д. 4872. Т. 1. Л. 197.

23 РГВИА. Ф. ВУА. Оп. 1. Д. 71. Л. 207-227.

24 Там же. Л. 187.

25 См.: Дацышен В.Г. Барлыкский вопрос в российско-китайских отношениях второй половины ХIХ в.//Россия, Сибирь и Центральная Азия (взаимодействие народов и Культур). Барнаул, 1999. С. 50-53.

26 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4872. Т. 1. Л. 206-207.

27 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4862. Л. 14.

28 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4921. Л. 3-6. Дело называется: "Разъяснения по вопросам о положении дел на границе с Западным Китаем".

29 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 4862. Л. 62-63.

30 Галиев В.В. Проблема пограничного казахского населения в российско-китайском Барлыкском протоколе. 28.ХII.1884 г. (10.1.1885)//Проблемы внутриполитической истории и международных отношений в новое и новейшее время. Алматы, 1998. С. 10.

31 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 5058. Л. 26-27.

32 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 5058. Л. 443-444.

33 Там же. Л. 413-418.

34 ЦГА РК. Ф. 64. Оп. 1. Д. 5076. Л. 8.О расположении русских пикетов см.: ЦГА РК. Ф. 44. Оп. 1. Д. 38262.

35 Там же. Л. 12-13.

36 Согласно Приложению к статье 2-й "Правил сухопутной торговли между Россией и Китаем...", подписанных тогда же 12 февраля 1881 г., пограничными пунктами между Россией и Китаем на Памире являлись перевалы Суек и Иркештам.См.: Русско-китайские отношения. Док. N 20. С. 65-66.

37 См.: С.Р. Scrine and Pamela Nightingale. Macartney at Kashgar. New Light on British , Chinese and Russian Activities in Sinkiang, 1890-1918. London, 1973.

38 Подробно о разграничении на Памире см.: П.П. Литвинов. Внешнеполитические аспекты истории киргизов Памиро-Алая конца ХIХ - начала ХХ в. Фрунзе, 1989. С.27-62; Формирование границы между Россией и цинским Китаем. Кн. V. М., 1970. Гл. У (автор Б.П. Гуревич); Границы Китая: история формирования. М., 2001. С. 158-182.